С первым апреля!
В честь дня дурака угощаю пирожками собственного сочинения. Все с начинкой на рисовательную тему. И предлагаю добавлять свои)
дали прославился усами
винсент ушами и вином
чего бы мне такое сделать
отрезать вырастить пропить
когда нет денежек на охру
на кисти холст и анаком
я режу вены и готовлю
на будущее киноварь
дисней мышей смотреть заставил
лотрек вы знаете кого
безумный Босх за ад впрягался
а шишкин просто шишки лес
ты не освоил даже базу
сказал мне ментор а потом
замазал все к чертям зеленым
и заявил супрематизм
мне нейросети эти ваши
не конкуренты я творец
сказал трофимыч и продолжил
из шины вырезать гусей
я с нерисуем прожил детство
я с ним по юности кутил
потом мы в загсе расписались
так и живём без куража
ну вот допустим вам рисунок
ну вот вы деньги принесли
а душу душу не купили
за душу надо доплатить
когда рисую я мультяшки
я думаю что не рембрандт
а как доделаю такое
то думаю ему слабо
какого черта я подумал
и мазанул от всей души
хреново вышло потому что
попутал черт я ж говорил
вы если гения возьмёте
и поскребете вам конец
там где вы гения скребнули
статья ук про вандализм
я алкоголь и рисованье
не смешиваю никогда
сначала выпил рисованье
порисовал и алкоголь
вот все кричат ии заменит
а ведь не надо бы кричать
все потому что крики ваши
ии заменит стопудов
🙂🌟✨ поддержу свежим пирожком
с моей кухни:
======================
решил я летом на пленэ́ре
намазать маслом ле́скин шыш
но 5 милья́рдов мух налипло
теперь я новый клод монэ́
лескин шыш) хорошо)
""
***
Когда мадам Грицацуева покидала негостеприимный стан канцелярий, к Дому Народов уже стекались служащие самых скромных рангов: курьеры, входящие и исходящие барышни, сменные телефонистки, юные помощники счетоводов и бронеподростки.
Среди них двигался Никифор Ляпис, молодой человек с бараньей прической и неустрашимым взглядом. Невежды, упрямцы и первичные посетители входили в Дом Народов с главного подъезда. Никифор Ляпис проник в здание через амбулаторию. В Доме Народов он был своим человеком и знал кратчайшие пути к оазисам, где брызжут светлые ключи гонорара под широколиственной сенью ведомственных журналов.
Прежде всего Никифор Ляпис пошел в буфет. Никелированная касса сыграла матчиш и выбросила три чека. Никифор съел варенец, вскрыв запечатанный бумагой стакан, кремовое пирожное, похожее на клумбочку. Все это он запил чаем. Потом Ляпис неторопливо стал обходить свои владения.
Первый визит он сделал в редакцию ежемесячного охотничьего журнала "Герасим и Муму". Товарища Наперникова еще не было, и Никифор Ляпис двинулся в "Гигроскопический вестник", еженедельный рупор, посредством которого работники фармации общались с внешним миром.
— Доброе утро, — сказал Никифор. — Написал замечательные стихи.
— О чем? — спросил начальник литстранички. — На какую тему? Ведь вы же знаете, Трубецкой, что у нас журнал...
Начальник для более тонкого определения сущности "Гигроскопического вестника" пошевелил пальцами.
Трубецкой-Ляпис посмотрел на свои брюки из белой рогожки, отклонил корпус назад и певуче сказал:
— "Баллада о гангрене".
— Это интересно, — заметила гигроскопическая персона, — давно пора в популярной форме проводить идеи профилактики.
Ляпис немедленно задекламировал:
Страдал Гаврила от гангрены,
Гаврила от гангрены слег...
Дальше тем же молодецким четырехстопным ямбом рассказывалось о Гавриле, который по темноте своей не пошел вовремя в аптеку и погиб из-за того, что не смазал ранку йодом.
— Вы делаете успехи, Трубецкой, — одобрил редактор, — но хотелось бы еще больше... Вы понимаете? ""