Перо Жар-Птицы.

Перо Жар-Птицы.

Жил да был художник-иллюстратор, график. Как в русских народных сказках, звали его – Иван.

Он много рисовал, разные издательства издавали книги с его картинками. Мало ли, много ли прошло времени, а книжек тех вышло уж больше сотни.

Однажды редактор издательства «Жар-птица» захотел с ним поработать.

Песни пел слащавые, воздушные замки строил, все ивановы «хотелки» обещал выполнить.

Согласился художник на свою беду, на свою голову. А почему так?

Редактор договора всё подсовывал с оказией, не на один десяток книг, да всё то с водителем, и в снег и в дождь на улице, на коленке быстро-быстро надо было подписи поставить. А шофера-то торопят, матерятся. Ещё редактор просил не обращать внимания на пункт какой, да на формулировку… Иль говорил, что переделает как надо, когда Иван просил, да не переделывал. Иван верил, что всё по-евоному, что всё, как он хотел и просил. Месяц работы и новый договор, так в колею и попал. Это хорошо же для художника – всё время работа есть. Хоть и небогато жил-был, но на хлебушек хватало.

Почуял он подвох, да не весь, когда редактор этот начал ему одно давать, а то самое, заветное, об чем говорили, другим давать иллюстрировать. Раз, другой, третий. И потом еще – рисует, рисует, а платят не за всё! Или рисунок отправит, а ему говорят - мол, нет, не подходит, а потом – бац! Он есть в книге. И не платили за него!

Расстроился Иван, и не раз, и оборвал отношения с редактором.

С другим стал работать.

И всё бы ничего, но договора-то были похожие, как две капли воды!

Минуло несколько лет. У иллюстратора за то время вышло теперь уж три сотни книг от разных издательств. Уже давно ни тем, ни с другим редактором из «Жар-птицы» не было договоров у Ивана новых. Думал художник, что права на те все рисунки уже у него, уже вернулись.

Ведь на три года да на пять лет он их подписывал, на «право на печать, тираж и распространение».

А был в тех бумажках с печатями коварный пункт про «отчуждение», про него-то и говорили – не обращайте внимания, всё как вы хотели – на три года, на пять лет. Это у нас такая форма, для всех одинаковая.

И начали заново после нескольких лет тишины штамповать книги да блокноты с рисунками Ивана. Потому как «отчуждение» - это ведь навсегда, на всю жизнь и ещё на семьдесят лет после смерти.

Такая вот история.

И отцепить  якорь от договоров может лишь тот, кто хорошо знает все подводные да надводные камни Закона об авторском праве.

Будет ли продолжение – мы не знаем.

Иван седеет да валерьянку пьет. Ну хоть не горькую…

А, и не перо это было от Жар-Птицы, а что-то другое…