Перечитал Кибрика «Работа и мысли художника», 1984 год.

Первый раз «Работу и мысли художника» Евгения Адольфовича Кибрика  прочитал от корки до корки в 1984 году. На протяжении сорока с лишним лет книга служила компасом и источником вдохновения.  Но все эти годы заглядывал лишь в отдельные её главы. Вчера вновь решил пройтись от корки до корки, посмотреть, что подчеркнул, а что обошел вниманием. В этой статье стану писать о незамеченном ранее. Своими словами. Если что заинтересует, то сканирую цитату.

 

Первое.

Начав читать, наткнулся на мысль, что художник – бедная профессия. Мысль принадлежала Кибрику в 28-30 лет. Ближе к середине книги, когда художник получил кучу наград, став профессором Суриковского института и заведующим отделения графики Союза художников, такие мысли не встречались. Послевоенный Кибрик не только не зависел от заказчика, но и от издательского плана. Иллюстрировал, что хотел, издатели подстраивались под его выбор.

 

Второе.

Кибрик видел разницу между украинцем и русским. С 2014 года я твержу, что этой разницы нет.

Евгений Адольфович на словах не мог её объяснить, но, когда иллюстрировал «Тараса Бульбу», рисовал с натуры исключительно украинцев. Потом, при работе над былинами, он Илье Муромцу старался придать славянские черты, отмечая, что у русских много татарского.

У моих друзей детства в Оренбургском Орске почти у всех украинские фамилии, включая меня, а у жён – татарские.

 

Третье.

До меня никогда не доходил первый закон композиции Кибрика – идейность. Списывал это на советское время, в котором жил мастер-философ. Вчера понял. Плохой человек – это и плохой художник. И наоборот. Если видишь плохого художника, наверняка это человек – дрянь.

У правдолюба и искусство правдиво, даже если он писатель-фантаст. У фальшивого человека всё «тень на плетень», даже в мемуарах.

 

Четвёртое.

Второй закон композиции Кибрика – новизна.  Каждая работа художника должна быть новой в истории мирового искусства. Художник, подобно Богу, создаёт мир с чистого листа.

Тот, кто эксплуатирует свои старые шаблоны или шаблоны других художников заметен в своей посредственности и не интересен.

Видимо, эта тема бурно обсуждалась в 1970-е годы. Вспоминаю знаменитый образ пирамиды  искусствоведа Чегодаевой Марии Андреевны в книге «Китч, китч, китч». На вершине – творцы создающие новое. По дну пирамиды ползают «художники», паразитирующие на своих и чужих работах.

От себя скажу, мне кажется, Искусственный Интеллект устранит из искусства ползающих, не рождённых летать (метафора Горького), поскольку ИИ – главный поразит в искусстве.

 

Пятое.

Кибрик рисовал по воображению и с натуры. Никогда не пользовался фотографией. В работе над серией «Ленин в 1917 году» ему пришлось иметь дело с фото и кино материалами. Видно, как Евгений Адольфович старается не запачкаться, чтобы ни одна душа не подумала, что срисовал с фото. И на протяжении всей книги, театральность в иллюстрации и фотографизм называет пороком.

В 90-х годах меня сбили с толку: книга любимого американского иллюстратора Норманна Роквелла, а также статья о Борисе Вальеджо. Американские иллюстраторы активно пользовались фотоаппаратом, слайдом и проектором, о чем не стесняясь сообщали. В 2000 году был первым в ЭКСМО художником, купившем цифровой фотоаппарат. И четверть века активно им пользовался в работе с натурой.  Сейчас думаю, перечитал бы Кибрика в конце 90-х … Но задним числом уже не вернуть. Значит, так надо было. Зато сейчас есть перспектива порвать с «грешным прошлым».