Никто никогда не останавливал его на улице радостным возгласом: «Милейший Скрудж! Как поживаете?
Когда зайдете меня проведать?» Ни один нищий не осмеливался протянуть к нему руку за подаянием,
ни один ребенок не решался спросить у него, который час, и ни разу в жизни ни единая душа не
попросила его указать дорогу. Казалось, даже собаки, поводыри слепцов, понимали, что он за человек,
и, завидев его, спешили утащить хозяина в первый попавшийся подъезд или в подворотню,
а потом долго виляли хвостом, как бы говоря: «Да по мне, человек без глаз, как ты, хозяин,
куда лучше, чем с дурным глазом».